Испортили мне пьеску, Борис Григорьевич !
Борис Акунин написал продолжение комедии "Чайка"

ДМИТРИЙ ОЛЬШАНСКИЙ

ПРОСЛАВЛЕННЫЙ детективщик Акунин - признанный мастер всевозможных литературных аллюзий. На сей раз он решил обойтись без прозрачных намеков на Достоевского и Лескова и просто-напросто продолжил Чехова, укорявшего за интерпретации собственного творчества даже Станиславского вынесенным в заголовок этой статьи упреком. "Чайка" продолжается при участии дальнего родственника акунинского Фандорина, доктора Дорна, в роли следователя. Треплев-то вовсе не застрелился. Обстоятельства его смерти изучаются дубль за дублем. В пьесе Акунина нет действия, а есть, как в фильме "Беги, Лола, беги", много вариантов одной и той же сцены со множеством подозреваемых. Хотя убийца один, мораль ясна: Константина Гавриловича мог укокошить кто угодно. Примерно то же самое доказывал сто лет назад на материале "Братьев Карамазовых" Шерлок Холмс доктору Ватсону в презабавном рассказе Конан Дойля "Убийство русского помещика". Лучше бы Акунин Чехова не продолжал. И без того вызывающее претензии творчество "первого русского беллетриста", как называют Акунина критики, становится еще более условным, когда в ход идет классический материал. Дело в том, что Борис Акунин не знает себе равных в деле обессмысливания русской литературы. Писать примитивный, поверхностный детектив, используя Чехова и прочих авторов того же уровня, занятие вульгарное донельзя, ибо "Чайка", как и вся русская классика, вещь грандиозного метафизического напряжения, в связи с чем писания Акунина смотрятся как надувной Кремль в натуральную величину. Бессмысленная копия, не являющаяся даже пародией. К сожалению, автор новой "Чайки" даже не пытается придать избранному им детективному жанру дополнительные измерения, как то делали Ф.М.Достоевский и Г.К.Честертон. Его задача - произвести чистое чтиво, которое в контексте русской литературы смотрится как дебильный ребенок с лучистыми пустыми глазами в семье родителей-профессоров. Разумеется, развлекательная литература имеет право на существование. Раздражение вызывает лишь неоправданное обращение к источникам энергии, по определению предполагающим наличие некоторого смысла, пусть и самого радикального. Фактически Борис Акунин использует мощь электростанции для работы карманного фонарика. И еще одна мысль, не пришедшая в голову конструктору старинных сыщиков. Если уж придумывать на основе русской классики детектив, его героем должен стать Порфирий Петрович из "Преступления и наказания". Пухлый, хихикающий, суматошный, завиральный следователь у Достоевского - фигура глубокая и соразмерная тому, каким действительно мог быть настоящий русский детектив. "Вы и убили-с !"