Дырявый ядерный зонтик
Против кого Россия собирается первой применить ядерное оружие

АНДРЕЙ ПИОНТКОВСКИЙ; ВИТАЛИЙ ЦЫГИЧКО; Авторы: Андрей Пионтковский - директор Центра исследования проблем национальной безопасности Института системного анализа РАН; Виталий Цыгичко - академик РАЕН; ведущий научный сотрудник Института системного анализа РАН

УКАЗОМ президента от 21 апреля 2000 года утверждена "Военная доктрина Российской Федерации". Ни одно из ее положений не вызвало столько комментариев и в России, и за рубежом, как пункт 8, касающийся применения ядерного оружия: "Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного оружия в ответ на использование против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового уничтожения, а также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях". Ажиотаж, вызванный этим заявлением, отчасти был неожиданным. Во-первых, в этом пункте нет ничего нового с точки зрения официальной военной стратегии России. Аналогичный тезис, заменивший традиционную для советского периода декларацию о неприменимости ядерного оружия первыми, присутствовал уже в "Основных положениях военной доктрины РФ", принятых указом президента 2 ноября 1993 года. Во-вторых, подобное положение является стандартным для западных военных доктрин, в том числе и для натовской стратегии. Сейчас преимущество России и ее союзников в обычных вооружениях утеряно, и рядом с Россией появились страны и военные союзы, обладающие преимуществом над Россией в этой области. В принятой военной доктрине предполагается, что в создавшейся ситуации ядерное оружие стало основным сдерживающим фактором. Поэтому заявление об отказе от применения первыми ядерного оружия представляется сегодня неуместным. Пока Россия будет испытывать потенциальную неядерную опасность, естественной для нее становится стратегия "обороны по всем азимутам", существенным элементом которой является фактор обладания ядерным оружием. Такая стратегия, четко и откровенно сформулированная в военной доктрине, несмотря на ряд конфронтационно-риторических пассажей данного документа, носит безусловно оборонительный характер и не должна провоцировать беспокойство наших соседей и партнеров. Что же касается вопросов безопасности России, то при всей важности ядерного фактора не следует абсолютизировать ставку на ядерный зонтик, сделанную в военной доктрине. Чтобы убедиться в этом, перейдем к анализу ситуации на конкретных направлениях. Запад и так боится Косовский кризис 1999 года был, по мнению большинства экспертов, ключевым для взаимоотношений России и НАТО. Между тем основные выводы из него не сделаны ни в Брюсселе, ни в Москве. Слишком они неудобны для военного руководства в обеих столицах. Год назад в середине мая 1999 года натовская операция в Югославии зашла в тупик и НАТО находилось на грани раскола по двум ключевым вопросам - продолжения бомбардировок и возможности проведения сухопутной операции. Бомбардировки, как угодно "точечные", неизбежно приводили к возрастанию "сопутствующего ущерба" - гибели мирных жителей и разрушению инфраструктуры страны, что резко подрывало поддержку операции европейским общественным мнением. А демократические страны не могут вести войны без поддержки ее обществом. Греция уже практически выступила против военной операции. Правительства Италии и Германии были на грани вотума недоверия в собственных парламентах. Кроме того, обнаружилось, что бомбардировки сами по себе не могут заставить югославскую армию покинуть Косово. Спустя год после событий в Косово НАТО вынуждено признать, что воздушная операция против югославской армии дала мизерные результаты. Современное западное общество совершенно не готово нести военные потери, во всяком случае в войне, не угрожающей его существованию. Действует "критерий Могадишо" - если 5 солдат убито и их тела показаны по телевидению, война прекращается. Даже под угрозой публичного унижения и пересмотра результатов холодной войны НАТО не было готово к проведению сухопутной операции против Югославии. Следует согласиться с мнением недавно ушедшего в отставку председателя военного комитета НАТО генерала Клауса Наумана, сказавшего, что НАТО в Косово спасло чудо. Правда, у этого чуда есть имя - Черномырдин Виктор Степанович. Мы отмечаем это не для того, чтобы критиковать позицию Москвы на заключительной стадии косовского конфликта. Несмотря на соблазнительность конфронтационного сценария, дававшего возможность "поставить НАТО на место", в долгосрочном плане он был бы контрпродуктивен с точки зрения интересов России. Принятая на юбилейной сессии новая стратегическая концепция НАТО, предусматривающая "гуманитарные интервенции вне рамок статьи 5 устава НАТО", останется мертворожденной. Косово было первым и последним тестом ее применимости. В этом и заключается основной урок косовского конфликта. Его прекрасно понимают военные эксперты НАТО, но по понятным причинам предпочитают не говорить об этом вслух. Наши военные эксперты - профессионалы не менее высокого класса, но не в их интересах было препятствовать антизападной и антинатовской истерии, охватившей наш политический класс. "Вчера Югославия, а завтра Россия" - этот лозунг остается популярным до сих пор. В такой атмосфере гораздо легче лоббировать увеличение военных расходов. Но это благое дело ни в коем случае не должно мешать адекватно оценивать окружающий нас мир. Запад может раздражать нас самим фактом своего существования. Мы можем воспринимать его как экономический, информационный, духовный вызов. Мы можем, наконец, верить в имманентную враждебность и злонамеренность Запада к России, если нам так нравится и если это льстит нашему самолюбию. Но мы должны понимать - современный демократический, обладающий чрезвычайно уязвимой инфраструктурой Запад не представляет военной угрозы для России. Что касается ядерного оружия, то, конечно, обладание им Россией является важным политическим и психологическим фактором во взаимоотношениях России с Западом. Но что касается конкретного сценария, рассматриваемого в пункте 8 военной доктрины РФ - сдерживание либо отражение агрессии тактическим ядерным оружием, - то на западном направлении он совершенно не актуален. Ядерный фактор носит в сдерживании предполагаемой агрессии в западном направлении явно избыточный характер. Фанатикам атомная бомба не страшна Обратимся теперь к южному направлению. Характер угроз, просматриваемых здесь, связан прежде всего с возможностью вовлечения России в локальные конфликты вблизи государственной границы РФ или границ ее союзников. Как бы ни характеризовать политически или юридически чеченский конфликт, с военной точки зрения он представляет собой партизанскую войну с сепаратистами на одной из приграничных территорий РФ. Ясно, что ядерное оружие не может играть никакой осмысленной роли в такого рода конфликтах ни как средство сдерживания, ни тем более как орудие ведения боя. Необходима подготовка специальных профессиональных соединений. Но гораздо важнее использование политических средств, предупреждающих вовлечение России в локальные конфликты на ее южных рубежах. Для того чтобы эти средства были эффективны, необходимо адекватное понимание той культуры, с которой мы соседствуем. На Юге это прежде всего исламские страны. Исламский мир крайне нестабилен, полон социальных и этнических конфликтов, приводящих в ряде случаев к возникновению экстремистских группировок. Эти группировки не были изначально враждебны России. Более того, отношение исламского мира к Москве в целом всегда было скорее положительным. Но, похоже, мы делаем все для того, чтобы испортить отношения с исламом и переориентировать на Россию вектор активности его наиболее радикальных течений. Интересно, думают ли об этом наши стратеги? Особенно когда они вкладывают в уста наших руководителей, посещающих западные столицы, абсурдные тезисы о России как щите, защищающем европейскую цивилизацию от исламского экстремизма. Эти пропагандистские потуги были бы просто смешны, если бы они не были так опасны. Особенно безответственным является недавнее заявление наших высокопоставленных чиновников о намерении России нанести удары по расположенным на территории Афганистана базам боевиков. Совершенно очевидно, что этот пассаж дает в руки исламских экстремистов весомый аргумент и привлечет в ряды террористов тысячи новых фанатиков. Совершенно непонятны и чисто военные цели предполагаемой акции. Бомбардировки лагерей подготовки террористов - задача нереальная, поскольку организовать эффективную разведку на территории Афганистана практически невозможно. Удары могут быть нанесены только по крупным стационарным объектам - городам, военным базам правительственных войск, аэродромам, что будет фактически означать начало новой афганской войны, последствия которой для России будут катастрофическими. Может быть, мы хотим напугать талибов, уже не один десяток лет ведущих войну в своей стране? Пора ясно осознать, что для идейных фанатиков понятие "сдерживание" не существует. Ядерный шантаж не гарантирует безопасность России Что касается дальневосточного направления, то у нас сложилась странная традиция избегать сравнительного анализа возможностей российских и китайских вооруженных сил. В то же время уже в течение десятилетий мы проводим такой анализ, рассматривая все мыслимые, зачастую спекулятивные, сценарии потенциальных конфликтов между Россией и США, Россией и НАТО. Такой профессионально отстраненный анализ является необходимым элементом выработки системы стабильности и не имеет ничего общего с разжиганием враждебности. Так вот, если рассматривать Россию и Китай как некую пару государств со своими военными возможностями, то на первый взгляд может показаться, что это как раз тот классический случай, когда превосходство в обычных вооружениях одной стороны (Китай) может сдерживаться угрозой применить первыми ядерное оружие. Однако этот анализ не учитывает такого важного в военной стратегии параметра, как "неприемлемый ущерб". А так как ядерная стратегия - это психология, то преимущество в этом психологическом поединке может оказаться не у той стороны, которая обладает более совершенным ядерным арсеналом, а у той, чья культура более терпима к человеческим потерям. Если в этом ракурсе взглянуть на потенциальный российско-китайский конфликт, то придется отказаться от иллюзии о том, что угроза использования тактического ядерного оружия обязательно способна сдерживать оппонента. Большая готовность к жертвам позволит китайской стороне повысить ставки в этом ядерном покере. Если при каких-либо обстоятельствах Китай окажется нашим военным противником, то это будет противник, превосходящий нас на всех уровнях эскалации конфликта. За исключением последнего - тотальная ядерная война, в которой у нас есть гарантированная ничья при полном уничтожении друг друга. Китай хотя и медленно, но эволюционирует в том же направлении, что и большинство цивилизованного мира. Поэтому лучшей гарантией безопасности России является политическая и идеологическая эволюция Китая в сторону тех западных ценностей. И прежде всего основополагающей из них - ценности индивидуальной человеческой жизни. Итак, при всей своей внешней логичности и привлекательности концепция опоры на ядерный фактор весьма уязвима. Она избыточна на одном стратегическом направлении, бессмысленна на другом и опасна и контрпродуктивна на третьем. Как показывает даже достаточно беглый анализ характера угроз на каждом из этих направлений, в настоящее время безопасность России не может быть обеспечена набором чисто военных средств. Не меньшую роль во взаимоотношениях со всеми нашими соседями партнерами играют политические и цивилизационные факторы, их адекватное понимание и использование.