Диктатура Героя
Роман Павла Крусанова "Укус Ангела" может стать знаком новой идеологии

ДМИТРИЙ ОЛЬШАНСКИЙ

В СВЯЗИ с новомодным сочинением Павла Крусанова вспоминается роман Стивена Спендера "Храм" - хроника похождений оксфордских студентов в Германии конца 20-х - начала 30-х, куда они приезжают покуролесить и забыться. В свой последний визит герои романа (сам Спендер и его друг поэт У.Х. Оден) неожиданно сталкиваются с невиданным доселе феноменом - в разговорах их старых друзей начинают мелькать словечки вроде "чистокровный ариец", кто-то уже сторонится евреев, а чья-то сестра вступила в нацистскую партию. Так, незаметно, мало-помалу строится новая жизнь.
В начале 90-х, когда все боялись повторного пришествия коммунистов, никто не мог предположить, что к концу десятилетия в России появится другая, куда более мрачная идеология, и ее проводниками станут вовсе не брутальные защитники Белого дома октября 1993 года, а наиболее рафинированные представители питерской интеллигенции - история с Брюсовым и Блоком, которые пошли в услужение "вихрю истории", похоже, повторяется. Сначала мы имели удовольствие лицезреть картину Балабанова "Брат-2", а теперь схожая продукция предлагается нам в виде романа с пошловатым названием "Укус Ангела".
"Мы - Россия, мы - третья часть света материка Евразия. В нас не укоренено европейское человекопоклонство с его либеральными ценностями и культом успеха, закрывающим от взора истинное бытие". Вот такое русское национальное единство - книга Крусанова вся пропитана "умонастроениями, вожделеющими диктатуры Героя", как он сам выражается. "Укус Ангела" - история Ивана Некитаева, русского Цезаря и Наполеона, сперва генерала, затем консула и, наконец, императора - "сокрушительным сапогом" (так и написано, ей-богу) повергающего абреков и горцев, безжалостно истребляющего оппозицию и повстанцев, проходящего маршем по Восточной Европе. Пользуясь выражением князя Вяземского, Крусанов написал типичную "шинельную оду".
Забавно, что в романе при этом ни разу, к счастью для автора, не упомянуты евреи. По всей видимости, сработал инстинкт самосохранения - даже самый возбужденный имперскими сапогами писатель понимает, что пределы воспетым прелестям "третьего пути России" все-таки существуют, - а потому уничижению в тексте подверглись бывшие провинции Российской империи, а также с мазохистским шиком осмеивается интеллигенция - в лице замоченного в корыте сподвижника Некитаева по имени Петр Легкоступов. Так называемые сцены насилия поданы с таким смаком, что теряется вообще всякая связь текста с русской литературой и бренной действительностью - происходящее кажется сценой из никудышного боевика. Пишет же при этом Крусанов серьезно, вдумчиво, безо всякого там постмодернизма, отчего и книгу эту, в отличие от псевдототалитарных шедевров Сорокина, легко можно воспринять как руководство к действию - наподобие давнишней газетки "Пульс Тушина".
Если же отстраниться от тошнотворного содержания романа и сосредоточиться на его стилистике, выясняется, что он попросту дурно написан, как бы ни хвалили его иные критики. "Укус Ангела" - подражание подражанию, Крусанов списывает у второсортного романиста Павича, который сам, в свою очередь, не более чем неудавшийся клон гениального Борхеса.
Остается добавить, что появление подобных опусов может быть кем-то воспринято как факт положительный - на наших глазах, дескать, создается качественная массовая культура, и Крусанов вместе с "Братом" - не более чем "экшн", чисто литературный мэйнстрим с убийствами. Позволю себе, однако, предположить, что на наших глазах в России создается нечто скверное - все-таки идеология Голливуда построена на совсем иных ценностях, и финал "Звездных войн" далек от имперского торжества. Не то у Крусанова - его ждет Константинополь.