Постсоветское - не значит отличное

ЛЕОНИД ИОНИН

Несколько месяцев назад, весной, те, кому Путин не по душе, упрекали его в бездействии. Время, мол, идет, проблемы обостряются, а президент бездействует. Говорили: Путин слабый президент. Теперь так не говорят. За короткий срок президент успел столько, что можно уже констатировать: мы живем в новой стране. За несколько месяцев произошел переворот в российском политическом строе и в российской идеологии. Но теперь говорят, что Путин подавляет демократию, грядет новый авторитаризм.
По-моему, это явный перебор. Авторитаризм, а тем более тоталитаризм, здесь ни при чем. Но в чем тогда суть дела?
Суть в том, что происходит переход от нестабильного постсоветского общества к стабилизирующейся демократии. Буквально все составляющие политического строя и идеологии предыдущего десятилетия были свидетельствами борьбы с советским прошлым и несли на себе отпечаток этого прошлого, пусть даже в форме противостояния ему. Постсоветская демократия не была еще способна существовать на собственных основаниях, ей нужен был антикоммунизм как опора. И этим были пронизаны все ее политические институции и идеологические принципы.
Пример - федеративное устройство. "Проглатывание суверенитетов" было реакцией на советский централизм и унитаризм. Вполне вероятно, что без этой крайности реальная федерация не могла бы возникнуть. То же самое с приватизацией. Как ни была она груба и несправедлива, это была единственная возможность подрубить экономические корни коммунизма. То же самое со свободной прессой. Закон о СМИ принимался для того, чтобы все, до той поры молчавшие, обрели голос. То же самое и с бизнесом. Власть прижала к себе крупных бизнесменов, чтобы иметь опору в борьбе с коммунистическими реваншистами. Так рождались "олигархи". Наконец, внешняя политика. Россия шла в фарватере Америки, чтобы изгладился самый след "борьбы двух систем на мировой арене".
Так сложилась политическая структура и идеология постсоветской России с ее "олигархами", всевластием губернаторов, Советом Федерации - клубом удельных князей, с ее "отвязанной" прессой и ролью, как острила "Советская Россия", шестерки при семерке. Сказать, что это и был искомый демократический идеал, язык не поворачивается.
Это десятилетие было переходным временем. Оно было необходимо для того, чтобы демократия в России встала на собственные ноги. Думаю, она уже встала. Ей уже не нужен антикоммунизм, вообще противостояние прошлому в качестве костыля. Это не всем и не сразу видно. Например, за криками об "управляемом парламенте" не замечают, что впервые за десятилетие думская оппозиция перестала быть коммунистической. Страна начала переустраиваться на собственных основаниях, в соответствии с собственными новыми реалиями. В этом контексте обретает смысл и "война с олигархами" за плюралистическое представительство интересов, обретает смысл снижение статуса губернаторов и Совета Федерации, обретает смысл и то, что нынче многие именуют гонениями на свободу прессы. Как точно отметил один из коллег-политологов, ныне действующий закон о СМИ позволяет каждому крикнуть, что он хочет, и так громко, как хочет, не учитывая, что скоро главную роль начнут играть не сила голоса, а толщина кошелька. Поэтому суть нынешних проблем с прессой - это пересмотр результатов стихийной приватизации общественного мнения. Общественное мнение по определению не приватизируется.
Россия перестала быть советской в 1991 году. Теперь она перестает быть постсоветской. Это для многих болезненно, поскольку для многих это время - духовная Родина. Но постсоветское еще не значит отличное.