Кельтский оркестр
Впервые на русском языке - книга Уильяма Б. Йейтса "Видение"

ДМИТРИЙ ОЛЬШАНСКИЙ

"ЕСЛИ бы ирландцы не пили так много, они завоевали бы мир", - гласит старинная мудрость. К середине XIX века тяжко маявшиеся под пресловутым британским гнетом ирландцы принялись заново конструировать "народную культуру", мастерить волынки, драться и с новой силой ругать англичан. Среди деятелей так называемого ирландского возрождения за последние 150 лет попадались монахи и разбойники, музыканты и авторы авангардных романов, но ирландская поэзия в первую очередь ассоциируется с именем Уильяма Батлера Йейтса.
Основной стихотворный корпус Йейтса в России давно переведен и издан, на этот раз выходят его прозаические тексты. Тут надо заметить, что деятельность Йейтса распространялась далеко за рамки поэзии, и известен он на Западе отнюдь не только как стихотворец. Деятельный участник жизни магических и теософских обществ вроде "Золотой зари", соратник Алистера Кроули и Артура Конан Дойля по оккультному фронту, Йейтс большую часть жизни усердно вертел столы, беседовал с духами, охотно впадал в транс (а также вгонял в него жену), изучал алхимию. Словом, мистицизм его не знал пределов и вдобавок был снабжен всеми национальными ирландскими радостями. "Видение" - большой магический трактат, к нему прилагается большое количество отдельных работ и статей Йейтса - о местном кельтском колдовстве и разного рода таинственных явлениях.
В романе истинного англичанина Ивлина Во "Упадок и разрушение" со смаком описан валлийский оркестр - сборище полоумных волынщиков с абсолютно непроизносимыми именами, параллельно промышляющих сводничеством, - платят им главным образом за то, чтобы они наконец замолчали. Ивлин Во с некоторым подозрением относился к "национальному возрождению" - и описанные им персонажи в юбках-килтах демонстрируют скорее вырождение, нежели возрождение. На то были некоторые основания - радетели за кельтскую культуру в ходе второй мировой войны чуть было не сделались пятой колонной Гитлера. Так вот, фольклорные писания Йейтса - это не что иное, как бесконечный валлийский оркестр, правда, в данном случае не валлийский, а кельтский. Этнические подробности, представленные в таком количестве, неизбежно отдают легкой патологией.
С другой же стороны, не содержательной, а скорее эстетической, типичный текст Йейтса необыкновенно красив. "Записанный леди Грегори рассказ о колдунье, которая в заячьем обличье заставляет гончих псов кружиться в бешеной пляске, вспоминают, пожалуй, чаще других ведьмовских историй. Ее рассказывают, наверное, в каждом селе, где сохранилась хотя бы слабая память о колдовстве. Эту же историю мы встречаем и в данных под присягой свидетельских показаниях на суде над Джулианой Кокс - старухой, обвиненной в колдовстве в 1663 г. в сомерсетширском Тонтоне". Йейтсовские стилистические камлания местами зачаровывают - и личная уверенность читателя в существовании всего этого галлюциноза не имеет ровным счетом никакого значения.
В России у Йейтса есть как минимум два забавных аналога. Его магические труды дотошностью своей напоминают Хлебникова с его нумерологией и футуристическим шаманизмом - впрочем, в отличие от Велимира ярко выраженной душевной болезнью Йейтс никогда не страдал, и опыты его никогда не выходили за рамки экстравагантных интересов джентльмена. В то же время по ореолу, окружавшему фигуру Уильяма Батлера, в духовные дети ему явно годится Гребенщиков, который в русском общественном сознании занимает примерно то же место, что в свое время Йейтс - в британской культурной жизни.
Напоследок - еще одна красочная цитата. "В "Жизнеописании доктора Адама Кларка", выпущенном в свет в 1833 году, приводится несколько писем одного дублинского стекольщика, где описано чародейство, силой которого в колбе воды сами собой появились большие ящерицы. Алхимиком оказался незнакомец, зашедший к нему в дом и заявивший, что способен свершить все что угодно с помощью дьявола, "каковой есть друг всем изобретательным джентльменам".